Репортаж в газете “Вечерний Нью-Йорк” с открытия музея А.С. Пушкина в США

Благословение от Святейшего Патриарха Всея Руси

Алексия Второго

“Вечерний Нью-Йорк” , апрель 1997г.

Директор Надин Л. Глинская и гл. редактор альманаха “Панорама” Александр Половец в помещени музея

А.С. Пушкина в Нью-Йорке

Надин Л. Глинская и директор академии Петра Великого г-н Николай Смирнов

Архимандрит А. Граббе

Открытие музея А.С. Пушкина.

Надин Л. Глинская (в центре) и инициативная

группа общества пушкинистов

История создания

Музея А.С. Пушкина в США

(глава из книги)



Культурная жизнь русскоязычной Америки заметно оживилась в 1980-90 годы в связи с массовым наплывом еврейских эмигрантов третьей волны. В Нью-Йорке и его окрестностях число людей, для которых русский язык был родным, резко возросло. Постепенно стали возникать новые общественно-культурные объединения: ассоциация ветеранов Великой Отечественной войны, клуб русских писателей, клуб поэтов, клуб любителей книги, ассоциация художников и т. д. Эти организации обычно функционировали при крупных еврейских общинных центрах во многих районах Нью-Йорка.


Одним из самых значительных событий этого времени явилось открытие единственного в Америке музея величайшего гения России А. С. Пушкина.


Ещё в 1934 г. к 100-ю летию гибели поэта эмигрантами первой волны было создано в Нью-Йорке Пушкинское общество, которое существует и сейчас (основатель Борис Бразоль). Идея создания музея А. С. Пушкина кружила головы не одному поколению российских эмигрантов, но её практическое воплощение сталкивалось с непреодолимыми финансовыми трудностями. Казавшаяся неосуществимой мечта о создании музея была воплощена в жизнь в апреле 1997 года поэтессой Надин Лиллиан Глинской. Это стало возможным благодаря её общественным связям, организаторским способностям, личному обаянию, а также значительной финансовой поддержке и активной помощи семьи Надин - мужа Ростислава, сына Ричарда и их многочисленных друзей.


Следует отметить тот удивительно невероятный факт, что, несмотря на предварительные объявления в прессе, со всей огромной русскоязычной общины третьей волны на открытие музея А. С. Пушкина было прислано всего около $200, да ещё $100 пожертвовали участники Клуба любителей книги .


Помещение для музея в Манхэттене по адресу 402 East 67 Street было предоставлено новым директором Академии Петра Великого (бывшая Свято-Сергиевская гимназия) г-ном Н. В. Смирновым.


О Свято-Сергиевской гимназии следует сказать особо. Гимназия была открыта в 1958г., когда её основатель и бессменный руководитель архимандрит о. Антоний (граф Алексей Граббе) получил соответствующий документ от Совета по образованию штата Нью Йорк. Школа  была единственным на Американском континенте учебным заведением, где одновременно преподавались
полноценная программа "High School" и широкий спектр русских дисциплин. По существу, Свято-Сергиевская гимназия являлась светским учебным заведением, в котором дети эмигрантов получали блестящее образование вне зависимости от происхождения, вероисповедания и финансового благополучия их родителей. Для особо одарённых студентов администрация школы добивалась стипендий от Совета по образованию штата Нью Йорк. В некоторых случаях учёба оплачивалась из личного фонда директора. Великой души человек был граф Граббе - образованный, умный, добрый. Многие поколения выпускников Свято-Сергиевской гимназии без труда поступали в престижные колледжи и университеты Америки.


К 1995 г. число учащихся в школе резко сократилось, так как основная масса семей эмигрантов проживала в южных районах Бруклина. Финансовое  положение школы ухудшилось, соответственно, изменился и контингент преподавательского состава. Так в гимназии появился новый учитель русского языка и литературы - журналист и писатель Юрий Милославский. Этому скандально известному своими патологическими новеллами антисемиту после несостоявшейся карьеры на исторической родине работа была необходима, чтобы задержаться в США. Граф Граббе решил, что он сделает два богоугодных дела: поможет соотечественнику в нужде и возьмёт хорошего преподавателя для школы. С произведениями "знаменитого" писателя архимандрит Антоний естественно знаком не был.


Первым революционером, восставшим против Творца, как известно, был Сатана, а первым учителем - братоубийца Каин. Счастливо соединив в себе "лучшие" черты обоих этих персонажей ветхого завета (Танаха), возмечтав занять пост директора и присвоить финансовый фонд гимназии, Ю. Милославский начал разваливать её изнутри. Ему удалось привлечь к этому талантливого журналиста, имени которого мы в этой статье касаться  не будем. Да и кто не соблазнился бы обещанием не только известности, но и значительных материальных благ? В русскоязычной прессе Нью-Йорка появился ряд пасквильных статей, порочащих гимназию и её православное руководство. Потребовались значительные усилия чтобы разобраться кто, зачем и для чего клеветал на гимназию, а также восстановить старинные связи для выявления подноготной участников.


Чтобы спасти своё детище, больной стареющий граф Граббе с радостью и надеждой передал бразды правления недавно приехавшему с семьёй из Санкт-Петербурга бизнесмену новой формации Н. В. Смирнову.


В  январе 1997г. доктор филологических наук Надин Л. Глинская обратилась к г-ну Смирнову с предложением создать новый очаг русской культуры на американской земле - музей А. С. Пушкина. Николай Смирнов согласился безвозмездно предоставить под будущий музей лучшую аудиторию школы на 2-ом этаже с правом использования актового зала для творческих и литературных вечеров. Именно благодаря благотворному сотрудничеству этих двух личностей и возник первый Пушкинский музей на американском континенте. Вполне возможно, что, предоставив помещение под открывающийся музей А. С. Пушкина в академии Петра Великого, Н. В. Смирнов надеялся привлечь потенциальных инвесторов и обратить внимание нью-йоркской  общественности и средств массовой информации на создавшееся положение в единственной русскоязычной школе Америки.


Три месяца шли подготовительные работы к открытию музея А. С. Пушкина - ремонт и дизайнерское оформление помещения. Работать приходилось вечерами и по ночам, так как днём в школе шли занятия (см. воспоминания известного художника- копииста Н. М. Мостового).


Российская пресса и Пушкинские музеи с восторгом встретили известие о готовящемся открытии музея величайшего российского поэта в Нью-Йорке. Было прислано множество поздравлений и подарков. Директор Пушкинского заповедника "Михайловское" Г. Н. Василевич писал: "Дорогая Надин, Ваш музей - это веточка от мощного  дерева, которое образуют в России пушкинские музеи, библиотеки, общества. Мы делаем общее благое дело - храним память поэта, пропагандируем и распространяем его творческое наследие во благо расцвета человеческой души, во благо мира на планете..."


Высочайшее благословение получил музей А. С. Пушкина в Нью-Йорке от православного руководства России в лице её патриарха Алексия II. 


Значительную  часть экспонатов подарили открывающемуся музею пушкиновед, художник и скульптор В. А. Раевский, художники Николай Мостовой, Энгель Насибулин, Илья Шенкер, Евгения Шалыгина и многие другие. Стенды о жизни и творчестве поэта предоставила инициативная группа общества пушкинистов при еврейском культурном центре Bronx House (руководитель Марк Митник).


Прислали  свои поздравления и дары всемирно известные виолончелист Мстислав Ростропович, художник Михаил Шемякин, нобелевский лауреат, академик Жорес Алфёров и внучка Шолом Алейхема американская писательница г-жа Бел Кауфман.


Многолетнюю поддержку музею оказывали  Российский Фонд Мира, потомки поэта в США Н. И. Пушкина и  Александр А. Пушкин с супругой Натальей, предводитель дворянского собрания США князь Алексей Щербатов,
редактор калифорнийского альманаха "Панорама", писатель Александр Половец, израильский писатель и журналист Георгий Вогман, корреспондент АПН Олег Сердобольский, редактор журнала "Большой Вашингтон" Сергей Кузнецов, издатель журнала "Слово-World" Лариса Шенкер, композитор и импрессарио Бен Исаков, руководитель клуба ветеранов полковник Борис Ильинский, коллекционер миниатюрных книг Вилен Бялый, израильский певец, кантор Сассон Акбашев, певица Анна Малкина, поэт-песенник Роман Чемеревский,  поэты Михаил Бриф, Павел Абрамсон, Михаил Нержин и многие другие.


В разное время о нас писали: Владимир Черноморский и Виктор Смольный (Вечерний Нью-Йорк), Андрей Баранов (Комсомольская Правда), Литературная Газета, Новое Русское Слово, Псковская Правда, Пушкинский Край, журналы Эхо Планеты и Нева, журналисты нью йоркских изданий Коля Барсов (НРС), Александр Фейдер (Еврейский Мир, Форвертс, Форум), Маргарита Шкляревская (Русский Базар), Виталий Орлов (Вечерний Нью Йорк), Михаил Брацлавский (Давидзон радио), Арнольд Малиевский (Русская Реклама) и мн. др.  


А известная благородством души и многочисленными  добрыми поступками, руководитель культурных программ общинного центра "ShoreFront" (Брайтон-Бич, Бруклин) пианистка Маргарита Каган впоследствии приняла музей под своё покровительство, в течение ряда лет  безвозмездно представляя актовый зал для творческих и юбилейных вечеров. Лучшая часть прогрессивной интеллигенции еврейской эмиграции воспитанная на традициях великой русской культуры, всегда активно поддерживала молодой музей А. С. Пушкина в США и его руководство.


Открытие музея состоялось в воскресенье 20 апреля 1997 года. Желающих побывать на этом событии было так много, что
конной полиции пришлось перекрывать движение машин по Ист 67-й улице между Йорк и 1-й авеню, что не преминул отметить в своём репортаже спецкор  "Комсомольской Правды" Андрей Баранов.


На церемонии открытия музея 20 апреля 1997г. присутствовали праправнучка великого поэта Наталья Пушкина, известные русские поэты Александр Межиров и Виктор Урин, замечательный чтец-декламатор Елена Строганова, артист театра "РОМЭН" Василий Янкович, поэт-песенник Борис Ветров, видные деятели культуры и искусства русского зарубежья, а также многочисленные представители средств массовой информации. На праздничном банкете после официальной церемонии поднимая заздравный тост директор академии Н. В. Смирнов сказал: "Так выпьем за то, что скоро будут говорить не музей Пушкина в Академии Петра Великого, а Академия Петра Великого при музее Пушкина в Америке."


К сожалению, к концу 1997г. здание, в котором находилась Академия Петра Великого, было куплено фондом Рокфеллера и музею А. С. Пушкина пришлось переехать в другое помещение. Представители общества пушкинистов при еврейском центре Bronx House сразу забрали свои незначительные пожертвования из теперь казавшегося им безнадёжным дела, и с тех пор наши пути с ними окончательно разошлись. А вскоре Первый Литературный музей А. С. Пушкина в США зарегистрировал своё название и получил штатную лицензию на свою работу от административных служб США, став единственным официальным музеем великого русского поэта в Америке.


Уже много лет спустя, в Нью-Йорке, на одном из приёмов в  Российском Консулате произошла случайная встреча директора музея Надин Л. Глинской и Юрия Милославского. Озорная Надин, которой указали пальцем на блестящую макушку головы бывшего учителя,  сосредоточенно опустошающего банкетный стол, подошла к нему с вопросом: "Не Вы ли известный писатель Милославский ?" Получив утвердительный ответ, Надин попросила разрешения сфотографироваться на память. "Сочту за честь", - ответил польщённый своей славой борзописец.
Надин Л. Глинская и Юрий Милославский
 


Когда их запечатлела камера, Надин шаловливо спросила: "А знаете ли Вы, с кем только что фотографировались?" и протянула свою визитную карточку. Милославский, как ошпаренный, отпрыгнул в сторону, с его лица сползла приятная улыбка, и он злобно зашипел: "Ну что, удалось Вам спасти русскую гимназию?" Настроение у него заметно ухудшилось и, потеряв интерес к еде, "известный писатель" буквально через несколько минут покинул консулат. Теперь Надин сожалеет: - "лучше бы я тогда сфотографировалась с Вуди Аленом, который тоже был на этом приёме."





Из воспоминаний многолетнего пресс-секретаря

Первого Литературного Музея А. С. Пушкина в США  Ричарда Аллана Лоуренса Гленна

(Глава из книги о создании музея Пушкина в Америке)














------------------------------------------------------




Николай Мостовой.

Передряги в клубе КЛК

(глазами очевидца)


Из воспоминаний художника Н. Мостового.

Глава из книги о создании музея А. С. Пушкина в Нью Йорке.


ПРИМЕЧАНИЕ: Стиль, орфография и пунктуация автора максимально сохранены.

Статьи, рассказы, воспоминания, акварели, пейзажи, наброски и картины, выполненные маслом на холсте,

ещё при жизни подарены Николаем Мостовым Первому Литературному музею А. С. Пушкина в США.

Дарственная художника хранится в архиве музея.


Публикуется впервые.



С первых дней в Америке мы с женой поняли огромное неудобство - незнание английского языка. Нам посоветовали обратиться для помощи в ближайший от нашего дома еврейский центр на Bay Parkway. Мы стали его посещать, узнали, что в нём работают многие клубы: клуб интересных встреч, клуб ветеранов войны, клуб любителей книг КЛК и др. Я начал принимать активное участие в клубе КЛК и по просьбе его руководителя Лебедевой рисовал к каждому заседанию портрет того или иного писателя или поэта. Сколько всего было нарисовано портретов точно не помню, не вёл учета, но их было не менее 30, а может и 40.


Некоторые мои коллеги художники удивлялись, что я без оплаты выполняю такую огромную работу. Как им объяснить, что это я делал из уважения и любви к русским поэтам, писателям и клубу КЛК, где все такие же энтузиасты.

Из всех работ я помню только портреты Ахматовой, Пушкина, Лермонтова, Шалом-Алейхема, Багрицкого, Есенина, Маркиша, Бродского, Мандельштама, Цветаевой.


Одним из первых я нарисовал портрет А. С. Пушкина. В основу взял рисунок художника Прудских из музея Пушкина в Москве. Портрет очень интересный, на нём Пушкин изображён с правой рукой, держащей гусиное перо. Он необычен и отличается от стандартных портретов Кипренского и Бакунина. Кроме того, я выполнил его по размерам в два раза больше остальных портретов. К сожалению, клуб не сохранил его, как и многие другие выполненные мною портреты.


(ПРИМЕЧАНИЕ: Из воспоминаний супруги художника: "Когда Коле понадобился один из его портретов, Е. Лебедева послала нас поискать в подсобных помещениях еврейского центра. С ужасом мы  увидели лежащие навалом в пыли на полу, многие даже в поломанных рамках, его картины, в которые он вложил столько труда и любви.”)


Такой же портрет А. С. Пушкина я выполнил для общества пушкинистов при Bronxhouse. Обычно на своих собраниях они прикрепляли бумажную репродукцию Кипренского из какого то журнала, так что стыдно было на это смотреть. Когда я показал Митнику мною выполненный портрет, он закричал - Уберите его немедленно, я не буду его демонстрировать, убирайте и сами убирайтесь!…


В начале 1997г. я начал принимать участие в создании музея А. С. Пушкина в Нью Йорке.  По просьбе организатора музея Надин Глинской помещение выделил директор академии Петра Великого Н. В. Смирнов. Надин обратилась за советом к тогдашнему руководителю клуба художников Анатолию Макаревичу. Зная, что я много лет проработал художником-копиистом в Пушкинских музеях России, он пригласил и меня для консультации.


Так как и Макаревич и я уже пожилые люди, то нам ехать в Манхэттан зимой на метро было тяжело. Надин с мужем приехали за нами на машине и отвезли нас в академию, чтобы мы осмотрели помещение под будущий музей. Здание академии было расположено в центре Манхэттана вблизи остановок метро и автобуса на Е 67 str. Рядом располагалась Российская миссия при ООН.


Когда мы с Анатолием увидели эту школьную аудиторию на 2-ом этаже, то ужаснулись, так как помещение оказалось в очень плохом состоянии. Комната под музей была большая с высокими потолками, к ней примыкал ещё кабинетик, всё это запиралось на ключ. А напротив был просторный актовый зал с белым роялем. Помещение было хорошим, но в очень запущенном состоянии, видать давно не делался ремонт. Стены были покрашены в какой-то грязно-зелёный цвет, во многих местах поцарапаны и кое-где разрисованы, судя по всему, поколениями учеников. Ещё хуже выглядели огромные до потолка окна, они давно не мылись, подоконники были старые, на батареях центрального отопления было много слоёв облупливающейся порыжевшей краски. Требовался ремонт и не косметический, а основательный. Здание, в котором помещалась академия Петра Великого в Манхэттане, было построено очень давно.

 

Мы с Макаревичем развели руками и поставили Надин перед фактом, что если она хочет реально открывать музей, то придётся вкладывать деньги. К тому-же коридор перед аудиторией был высоченный и тоже довольно грязноватый, а кабинет просто ободранный. Замки на дверях нигде не функционировали, выключатели работали плохо, могло запросто ударить током, а ведь музею нужно дополнительное, часто точечное освещение.


Надин обратилась в общество пушкинистов.  Его председатель Марк Митник сказал: "Денег у нас нет, так как мы все люди бедные, получаем пособия по старости (SSI) от правительства. Вы вкладывайте пока свои и сохраняйте чеки, а мы Вам потом постараемся пособирать среди наших людей и что-то вернуть”. А одна из помошниц Митника из второй волны эмиграции, которой удалось чудом сбежать из Германии и удачно выйти замуж за богатого зубного доктора, откровенно сказала: "Нам это материально не под силу. У нас не за что нанимать людей делать профессиональный ремонт и ещё неясно, чем вся эта история с музеем закончится”. Позже стало известно, что эта же дама, как и многие другие люди, своё пожертвование на музей, отдала лично Митнику, а он утаил эти деньги от музейной администрации.


Надин ни с кем не хотела обострять отношения и во имя памяти величайшего российского поэта просто взяла все расходы на себя. Ей сильно помогал её муж Ростислав, работающий врачом,  а также сочувствующие им друзья, которые любили и помнили русскую культуру. А вообще Надин вбухала в организацию музея уйму денег, переживаний и труда - но не бросать же начатое дело?


В русских газетах появились объявления о сборе пожертвований на помощь музею. Тот, кто знает нашу публику, не удивится, что присылали по 5-10$ и то очень вяло. Зато многие пытались подарить вместо денег никому даром не нужные разные книжки, бумажные копии с картинок, открытки, брошюрки, вырезки из газет, гашёные пушкинские марки на старых конвертах, привезённых с собой в эмиграцию.


Нас с Макаревичем ещё несколько раз привозили в музей - проследить за тем, как идёт ремонт и дать свои рекомендации по оформлению. У нас сохранилось много фотографий о том, как мы туда приезжали. Часто со мной ездила и моя жена Полина - преподаватель русского языка. Она любила поэзию Пушкина, переживала о судьбе музея и очень сочувствовала Надин. Часто приезжали помогать нью-йоркские поэты Борис Ветров, Владимир Орныш-Полонский и Михаил Бриф. Они сбивали старую краску с батарей центрального отопления, так как на другие ремонтные работы у них не было строительных навыков.


Владимир Полонский (Орныш) также частично оплатил строительные работы. Может быть за это и за то, что Владимир возил Митника  на своей машине и даже доставлял потом обратно домой в Нью-Джерси Митник сделал его своим заместителем в обществе пушкинистов при Bronxhouse. Жена Митника Марианна Коган подготовила большие вертикальные стенды с жизнеописанием Пушкина - это были чёрно-белые копии с разных картинок и книг про Пушкина, просто наклеенные на картон.


Очень много своих работ подарил к открытию музея известный художник из Санкт-Петербурга Энгель Насибулин. Цветные копии своих картин российской природы прислал художник Виктор Раевский со второй эмиграции.


Я подарил всё, что привёз из музея Пушкина в Москве: ручные копии рисунков, акварелей, записок, гравюр с видами Москвы и Санкт-Петербурга. Гравюры изображали улицы во времена Пушкина, примерно 1830 года, довольно большого размера, 16 на 12 дюймов, не считая паспорту. Позже по просьбе Надин (ко второму открытию музея) я также написал маслом копии: портрет Пушкина худ. Кипренского, портрет старшей дочери поэта в овале, портрет Натальи Николаевны и мн. др. Самыми интересными и ценными я считаю акварельные портреты А. С. Пушкина в исполнении худ. П. Соколова 1834г. и Н. Н. Гончаровой худ. А. Брюллова 1831г. Я считаю, что эти портреты более реалистичны и дают правильное отображение и характер натур.


***


Торжественное открытие музея А. С. Пушкина в Нью-Йорке состоялось в апреле 1997 года. На открытие приехали почти все члены КЛК (клуба любителей книги), должен был приехать и кто-то из потомков Пушкина. Многие приехали и со 2-ой эмиграции, какие-то пожилые люди, которых я раньше никогда не видел.


На площадке между помещением музея и актовым залом стоял длинный стол весь заставленный бесплатным угощением для всех желающих: бутерброды, напитки, фрукты, вода и лёгкие вина - ведь многие люди поприезжали издалека. Мы с Полиной взяли по веточке винограда и примостились в конце актового зала.


Что меня удивило, так это то, что теперь, когда музей был полностью готов к открытию, верховодить всем стал Митник. Вёл он себя, как всегда, бесцеремонно, всех распихивая локтями, как будто музей был открыт им собственноручно. В своём выступлении, привыкший нахрапом присваивать себе чужие заслуги, он объявил, что открытие музея было предусмотрено обществом пушкинистов. Поэтому музей открывается не просто так, а под его эгидой. Слово какое придумал. Удивительно, что до знакомства с Глинской он нигде никакого музея не открыл, да и общество у него существовало в основном на бумаге.


На открытии было много хороших выступлений о русской культуре и о её значении в нашей жизни. Замечательно читал свои стихи наш ветеран войны, лауреат Сталинской премии, известный поэт Александр Межиров.  Народу собралось столько, что люди стояли на лестнице и Митник, сказав: "Тут у нас не ресторан, а то со всего города сбегутся на бесплатную еду ", послал  своего племянника, приехавшего недавно с семьёй из Одессы, запереть изнутри входную дверь в академию.


Именно поэтому только через некоторое время в зал смогла попасть слегка запоздавшая Наталья Пушкина, которая, чтобы войти внутрь на открытие музея своего знаменитого предка, вынуждена была долго звонить, стучать кулаками в дверь и кричать в окна, пока её не услышал кто-то, спустившийся в уборную на 1-ом этаже (звонок был отключен, чтобы не  мешать выступлениям). Люди встретили Пушкину радостными аплодисментами и попросили её выступить.


Позже я узнал, что Надин в это время заканчивала последние приготовления в музейном зале перед тем, как широко распахнуть его двери для публики. Всю церемонию открытия музея снимал на видео телеоператор, которому заплатила опять же Глинская.


Ещё я был удивлён тому, что не позвали перерезать ленточку при входе в музей директора Академии Смирнова. А ведь он бесплатно предоставил помещение. Зато на его место Митник поставил Нисанова  из Нью Джерси, который  вроде бы когда-то жил в одном доме с Владимиром Высоцким.


Судя по всему, Митник, характер которого я уже хорошо к тому времени понял (смотри мои воспоминания далее) хотел с первого дня положить конец главенству Надин в создании музея, первым делом рассорив её с директором Академии и с праправнучкой великого поэта. Вообще-то я должен был предупредить Надин про Митника, но я этого не сделал, о чём теперь сожалею, так как не хотел, чтобы вышла склока и я остался виноватым. По простоте душевной Глинская видно не поняла, с кем её случайно свела судьба и даже сделала за свой счёт постоянно жалующемуся на свою бедность Митнику хорошую визитную карточку, которой у него сроду не было, а я уже с ним сталкивался. Митник со многими, включая меня, от которых не видел никакой выгоды, обходился по-хамски, невзирая на личности.


Руководитель нашего клуба (КЛК) Лебедева после приветственной речи вручила Надин конверт с пожертвованиями в размере 100$. Потом перерезали ленточку и Надин пригласила всех осмотреть музей.  Она со своей семьёй и друзьями потрудились на славу. Такой красиво оформленной, богато украшенной, реально похожей на музейное помещение комнаты, не часто встретишь даже в музеях России. А ведь они, как известно, имеют огромный штат сотрудников, работающих за счёт государства. Все копии картин были вставлены в красивые золочёные рамы и поэтому выглядели достойно, а убранство высоченных окон вообще было, как в Зимнем дворце. Коридор был украшен мигающими разноцветными лампочками, стендами с фотографиями, гирляндами из багряных дубовых и кленовых листьев - прямо настоящая Пушкинская осень.


А потом в актовом зале состоялся концерт. Очень запомнилось выступление артиста цыганского театра “Ромэн" Василия Янковича, который замечательно пел романсы на стихи Пушкина. Артистка Елена Строганова блестяще на память прочитала "Графа Нулина ". Я никогда не слышал прежде такого хорошего выступления.


Народ постепенно разошёлся. Приглашённые сели за обильный, с икрой и шампанским праздничный стол. И тогда директор Академии Смирнов высказал предположение, что скоро будут говорить - не музей при Академии, а русская Академия при музее Пушкина.


К большому огорчению в этом помещении музей Пушкина просуществовал недолго. Дом, в котором находилась Академия, купила какая-то организация  и русскую школу ликвидировали. Надин позвонила мне и спросила совета: "Николай Михайлович, что делать?” Оказывается, директор Академии Смирнов предупредил, что если Глинская не заберёт экспонаты музея и всё остальное имущество, то утром входная дверь в Академию будет опечатана шерифом и тогда ничего забрать уже будет нельзя.


Надин тут же перезвонила и в пушкинское общество, что делать и куда вывозить экспонаты музея? Жена Митника М. Коган заявила, что эти картонки, открытки, книжки и прочее - гарбич (мусор-англ), и она не позволит даже временно засорять свою квартиру. А Митник только развёл руками по телефону, судя по всему ему теперь было всё равно, он уже прогремел в России, примазавшись к чужим заслугам, да ещё и сказал с большим пренебрежением о директоре Академии Смирнове: ". ..не слушайте его - он всё врёт,  знаю я этих новых русских. Этого не может быть. Церковь никогда на даст продать свою школу, люди выйдут на демонстрацию, а в Bronxhouse  выбить комнату невозможно, я много раз обращался - они отказываются наотрез". Митник не обладал никакой реальной властью, был, как и мы простой пенсионер и ничем помочь не мог.  Вот вам и вся  " ЭГИДА"!!!


Получалось, что музей Пушкина надо выбросить на помойку. На всякий случай Надин  снова перезвонила Н. В. Смирнову и передала ему слова Митника по поводу закрытия Академии. На это Смирнов ей сказал: "Ну что Вы, Надин, я что, этому не умеющему правильно говорить по-русски идиоту -  мальчик? Я Вам честно говорю, как русский человек, не вывезете в эту ночь - всё пропадёт".


Надин кинулась искать по знакомым, куда хотя бы временно пристроить музейное имущество. Ну на ловца и зверь бежит. У брата В. Полонского в это время как раз освобождалась квартира в Квинсе, так как он купил дом для своей семьи. Он не успел ещё окончательно переехать и согласился приютить музей.


В эту ночь шел проливной дождь, как будто бы разверзлись хляби небесные, громыхал гром, сверкали молнии и вовсю дул сильный ветер, как часто бывает у нас в Нью Йорке. Владимир со своим братом и Надин с мужем на трёх машинах вывозили музей Пушкина. К утру были упакованы и вывезены все экспонаты: стенды, книги, копии картин, зеркала, убранство окон, письменный стол, стулья и даже небольшой диванчик. Н. В. Смирнов не обманул: на следующий день входная дверь в Академию была опечатана шерифом. Теперь все экспонаты музея были аккуратно разложены на полу в большой гостиной трёхкомнатной квартиры в Квинсе. И снова надо было начинать всё заново: делать ремонт и оформлять музей.


А в это время неугомонного заведующего общества пушкинистов осенила новая идея, что нужно у  Глинской, раз она успела вовремя вывезти музейное имущество, всё теперь отобрать и где нибудь устроить свой собственный музей. Нашлись и люди, которые сами метили на должность директора музея Пушкина (Церульникова ). Было опубликованно несколько статей, в которых Митник объявил себя единоличным создателем первого музея А. С. Пушкина в Нью-Йорке. По его словам выходило, что экспонаты из Академии пропали неизвестно куда и уворовала их Глинская, то есть вроде она сама себя обокрала. Так была начата компания по дискредитации в глазах общественности создательницы и спасительницы музея Надин Глинской, и мне от этого было очень печально на душе.


А в феврале 1999г. Митник опубликовал в Новом Русском Слове "указ" о закрытии музея А. С. Пушкина. Судя по всему, у него "крыша поехала" окончательно, иначе он не пытался бы закрыть музей А. С. Пушкина в год 200-летия поэта, к которому готовилась вся Россия. Митник был такой человек, который не мог жить без скандалов и постоянно с кем-то ругался. Многие люди вдали от Родины во имя русской культуры часто шли ему навстречу, пытались помочь, но он никому не говорил спасибо. Поругался он насмерть с писателем Юрием  Дружниковым, со спонсором общества пушкинистов доктором Голяховским, с членами редколлегии Нового Русского Слова и других газет. Ходили слухи, что Митник написал городским властям жалобу на руководство "Bronxhouse ", в результате которой были вынуждены уволиться и Натан Колодный и Елена Каткова.


Страшно сцепился он однажды и с организатором Всемирной " ОЛИМПОЭТРИ " известным поэтом В. А. Уриным, автором знаменитой поэмы "Лидка", в глаза и за глаза обзывая его дураком, сумасшедшим и даже пытался однажды выгнать его с одного из собраний в " Bronxhouse ". А Урин был очень хороший душевный поэт, не говоря уже о том, что и фамилия его особенная, она много раз упоминается в пятикнижии Моисея (Ветхий Завет). Я по деду принадлежу к Коэнам,  поэтому  знаю, что Урим и Тумим - это части облачения на груди Первосвященника (который был главным в Храме, построенным царём Соломоном).


Затаив гнев и обиду на этого бездаря, старейший поэт-фронтовик, которого при мне Е. Евтушенко назвал своим учителем, не раздумывая встал на сторону защитников создателя  музея Надин Глинской. Под известным русскому зарубежью псевдонимом Коля Барсов, Виктор Урин опубликовал ряд злободневных язвительных статей в газете "Новое Русское Слово", раскрывающих мещанское мурло бывшего не то банщика, не то завхоза Марка Митника. А ещё для защиты музея Урин записал оскорбительные разговоры с нецензурной бранью от Митника и его приспешников по адресу Глинской и её супруга.


6 июня 1999г. в день 200-летия величайшего российского поэта, несмотря на многочисленные происки клеветников, завистников и злопыхателей, первый и единственный музей А. С. Пушкина в Америке открылся снова.


В это время Митник договорился с руководителем КЛК Лебедевой, такой же пенсионеркой, как и все мы, которая волонтёрствовала в еврейском клубе Бенсонхёрст  в Бруклине. Против Глинской снова стали собирать сплетни и компромат. Говорят, что жалобы на неё о том, что Глинская украла музей, писали даже  в Россию. Лебедева собрала комиссию из пяти человек и поручила им поехать осмотреть музей и дать заключение, что Глинская воровка, так как она украла музей.


Комиссию возглавил мой друг Борис Ильинский, полковник, участник Великой Отечественной войны, руководитель Клуба Ветеранов. Мы позвонили Надин, она пригласила нас всех посетить музей и мы приехали на один из музейных праздников. Комиссия осмотрела музей, увидела множество новых замечательных экспонатов, почитала книгу отзывов посетителей музея и сделала свои выводы. На заседании КЛК  Ильинский доложил, что задание выполнено и комиссия пришла к выводу: "Глинская не только организовала, но и спасла музей и за это ей надо низко поклониться в ножки и сказать большое спасибо, а не заниматься клеветой”. За это Лебедева и противники Глинской назвали нас всех предателями. Члены клуба КЛК негласно разделились на сторонников Глинской и противников.


Надин Л. Глинская написала на официальном музейном бланке Е. Лебедевой письмо, в котором предложила вернуть её пожертвование на открытие музея от клуба КЛК  размером в 100$ и прекратить раздоры, которые позорят нашу общину и имя Пушкина. Ответа не последовало, но я знаю, что после этого Лебедева возненавидела Надин ещё больше.


Музей Пушкина благодаря Глинской и её помощникам существовал, часто проводились интересные вечера и семинары, литературные гостиные, отмечались все Пушкинские даты. Посещение было бесплатным и с легким угощением. А сколько хлопот и денег стоило Глинской официально зарегистрировать музей и получить лицензию от штата Нью Йорк.

А я продолжал заниматься своим любимым делом - рисовал.


*** 

                                          

В эти годы моими заказчиками стали Валентина и Шелом Церульниковы. Валентина была Церульниковой по 2-му мужу, который вывез её в Израиль и вскоре там умер. А с Шеломом, который стал у неё третьим, она познакомилась в израильском порту. Они заказывали портреты свои и двойные своих родственников, родителей, бабушек и дедушек. Шелом говорил, что у него в Израиле остались богатые родственники и сам он хозяин большой ремонтной автомастерской. Как впоследствии выяснилось, он был совладельцем небольшой джонки ( автомобильного кладбища ).


Члены КЛК утверждали, что Валентина спонсировала Митника, так как они с Шеломом приехали в Нью Йорк в гости и мечтали обосноваться в Америке. За свои деньги она хотела иметь отдачу и думала, что когда она при помощи Митника оттяпает у Глинской музей, то это поможет ей в получении гринкарты. Шелом же плохо говорил по русски и утверждал, что и Пушкин и общество ему даром не нужны, если бы не Валентина, он бы этим не занимался.

***


К 5-ти летию образования и работы клуба любителей книг был выпущен альманах. Он стоил 12 долларов и количество экземпляров было маловато. Распространением альманаха  занималась Ирина Поволоцкая, как потом я узнал, ярая ненавистница Глинской, она продала мне один экземпляр. Недели через 2 в вестибюле еврейского центра Поволоцкая спросила у меня, - какое впечатление от альманаха?

  1. -Что понравилось, что не очень?


Я ответил, какие статьи мне очень понравились.

- А не понравилось то, что в альманахе нет ничего о музее Пушкина.

Я не ожидал такой бурной реакции Поволоцкой. Она с разъярённым гневом лицом набросилась на меня с кулаками и ударила несколько раз.


Я никак не мог сообразить, за что она взбесилась, никаких оскорблений я не произносил, просто по её же просьбе спокойно высказал своё мнение. Кругом люди, вступать в драку с этой неумной женщиной было не в моём характере.

Я не знал, как поступить, но сразу появилась Лебедева и я ей изложил моё возмущение поступком Поволоцкой. Как же я был удивлён ответом.

  1. -Побила, значит есть за что!


Я воспринял это как очередной удар. Сначала решил больше не посещать клуб, а потом остыл и пришёл к выводу, что из-за  какой то здоровенной, склочной, скандальной бабы не стоит порывать с клубом любителей книг.


Поволоцкая на этом не успокоилась, сгруппировала противников Глинской, некоторые перестали со мной здороваться. Кроме того она грозилась на меня написать, куда следует, так как я, по её мнению, на заказах Церульниковых “озолотился". Злоба и ненависть у неё работала по-советски, как в Сталинские времена 1937 - 50 гг…


А с Церульниковыми дело закончилось плохим образом для меня...

Шелом с самого начала торговался со мной, хотел поменьше платить за свои портреты. Договорились, что за картины они будут платить по самой минимальной цене постепенно, по мере их изготовления.


И всё же в конце они меня бессовестно обманули.


Приехав за последними работами, Церульниковы заявили, что сейчас у них нет денег наличными, и Валентина написала чек на 650 долларов, без указания, на  чьё имя. Я напомнил, что по чеку не имею права получать деньги, т. к. я на SSI (пособие по старости). Она заверила, что завтра привезёт наличными, а чек заберёт. И я поверил, а мог бы не отдать все работы, некоторые холсты оставить пока у себя. Но я был настолько уверен, что они всё же заплатят, раз раньше платили, что без всякого отдал все четыре холста.


Церульниковы не приехали ни завтра, ни в следующую неделю. Подло воспользовались моей доверчивостью, просто нагло обманули! Стал звонить им домой, трубку сняла её дочь и она утверждала, что совсем не в курсе дела и вообще родители купили дом во Флориде и уехали туда жить.


Мне пришлось найти человека, который за 30 долларов согласился "окешить" чек. Он через 2 дня принёс мне деньги, а ещё через неделю оказалось, что на счету Церульниковой нет денег и за это его наказали и с его счёта вычли штраф 25 долларов. Чек у меня хранится, как память о человеческой неблагодарности и моей чересчур доверчивости.


Я продолжал посещать заседания КЛК. Лебедева по-прежнему обращалась ко мне с просьбами исполнять портреты, я не отказывался и бесплатно рисовал…

***


Митник и его сторонники открыли свой передвижной музей Пушкина. Он помещался в маленькой комнате, кладовке какого-то книжного магазина.

Я и полковник Борис Ильинский приехали его посмотреть. Встретили нас очень холодно, назвали незваными гостями. Но мы увидели убожество этого митниковского музея и его неприглядный вид. Вскоре хозяева магазина отказали им в помещении и этот музей исчез. Где хранятся их экспонаты, мне не известно.

***


К 10-летию существования клуба любителей книг решено было выпустить юбилейный альманах. Была создана редакторская комиссия из пяти человек, в неё входили все противники Глинской, в том числе Штейн, Поволоцкая, Лебедева. Редакция объявила сбор статей и кроме того захотела, чтобы на обложках были фотографии всех членов клуба. Объявили, что все обязаны принести свои фотографии.


Однако, когда посоветовались с издателем, то он разъяснил, что эта затея будет очень плохо выглядеть, ведь принесут фото разного размера, общим или средним планом, разной тональности. И вообще обложки будут в чёрно-белом исполнении и с цветных фото они будут сильно искажены. Надо сделать всем чёрно-белые фотографии одного размера и одной тональности.


И Лебедева снова обратилась ко мне за помощью. У меня сохранился отличный чехословацкий увеличитель "Крокус", немецкий фотоаппарат и к нему длиннофокусный объектив, портретник. Кроме того я привёз химикаты для составления проявителей и закрепителей. Фотобумага, плёнки тоже были, но уже старые. И я согласился на выполнение такой большой работы.


На каждые заседания КЛК пришлось привозить штатив, тяжёлый фотоаппарат и вспышки. Я производил съёмки с двумя вспышками, это создавало эффект киносъёмки, блики, полутени, объёмность. Для фотосъёмки необходимо было купить чёрно-белую фотопленку, но её нигде не продавали, так как спроса нет, объездил много магазинов. Мне посоветовали, что она может быть только в одном месте - в Боропарке. Поехал туда и действительно нашёл магазин, где продавали бывшие в употреблении фотоаппараты, разное оборудование и , главное, ч/б плёнки и фотобумагу. Правда, цена на них в 2 раза дороже, чем на цветные.


Лебедева выдала мне деньги только на покупку чёрно-белых фотоматериалов. Но на этом затруднения не кончились, когда отдал первую плёнку в проявку, то получил явный брак. Как специалист, я определил причину: ч/б плёнку и отпечатки они проявляют в цветных проявителях и выполняют стандарт 4 на 6 дюймов. Пришлось мне самому растворять проявители для плёнок и фотобумаги. Мою "мастерскую" пришлось переоборудовать. На окно повесил чёрные, светонепропускающие шторы, сбоку забил рейками все щели, освободил стол для увеличителя и ванночек с проявителями и закрепителями. Начал сам обрабатывать плёнки, а затем и печатать вручную фотокарточки одного размера 2 на 3 дюйма.


Читателю, не знакомому с этой работой, трудно представить её объём и затруднения, тем более, что пришлось кадрировать, то есть двигать увеличитель вверх и вниз, чтобы выровнять одного размера лица. А промывка в ванной, а глянцевание на оргстекле, затем обрезка всех отпечатков, спасибо моей жене, она тоже помогала в работе.


Каждого участника клуба я фотографировал 2-3 раза, чтобы получить лучшее изображение, ведь все в возрасте, кому за 70, а кому за 80. Надо было изготовить более 250 фотографий и я, выбрав свободные дни, 2-3 раза в неделю работал за увеличителем при красном свете. Печатанием  фотографий и их обработкой я был занят около 3-х месяцев. У нас есть художник, он же корреспондент и юрист Исаак Вашембойм, ему редколлегия альманаха поручила написать обо мне статью. Он брал у меня интервью, узнавал подробности учёбы, жизни, творчества. Статью отнёс в редколлегию, ему сказали, что статья очень длинная и её надо сократить. Он сделал сокращение и опять отнёс в редакционную комиссию.


Далее Исаак рассказал мне историю статьи. Ему сообщили, что статью комиссия потеряла. А через 2 месяца позвонили, что они её нашли, но весь материал уже передали в издательство и ничего уже изменить нельзя. Так со мной поступила редакционная комиссия во главе с Лебедевой. Решили если не отомстить, то хотя бы насолить за то, что верен сторонникам Глинской.


Когда альманах выпустили и стали его продавать, я обнаружил ещё одну большую бессовестную подлость. Обычно в любой книге или на первой, или на последней странице указывают, кто редактор, кто корректор, кто художник, кто дизайнер и прочие технические данные. В альманахе такая страница тоже была, но мое имя там даже не упомянули… О том, что 56 фотографий на обложке и 90% всех фото авторов перед каждой статьёй выполнил Николай Мостовой.........не указано!


Редакция, состоявшая почти из противников Глинской, и считавшая меня "предателем", решила мне отомстить, не только игнорировала мой бесплатный труд в работе КЛК, выбросив статью обо мне, но и не указала, что все фото в альманахе выполнены мною. Когда я позвонил Марку Черняховскому, он сразу извинился.

  1. -Извините, это моё упущение, я был уверен в чистоплотности редакционной комиссии и не посмел их поправить, примите мои извинения!


Лебедева не извинилась, она сказала:

- Мы это исправим, всем раздадим клеящие бумажки с указанием, что все фото выполнил Мостовой и пусть они их наклеют.

Простого слова извините она не произнесла, больше того, нанесла ещё одно оскорбление.


По случаю выхода альманаха решили отпраздновать в ресторане, для чего собирали по 8 или 10 долларов с человека, точно не помню.

"Раз так получилось, приходите в ресторан без денег ", -  сказала Лебедева (16$ мне с женой хотела заплатить за оскорбление, а я для КЛК картин на несколько тысяч за бесплатно нарисовал…)


Я не знаю, как это назвать, за какого глупого мальчика Лебедева меня считает. А может это её старческое проявление, или просто - "плюнь в глаза - божья роса”? Недаром ведь народная пословица говорит: - Из хама не будет пана...


Я знаю, что наша "русская" община в Нью Йорке, по сравнению с другими, итальянской, китайской, испанской, самая раздробленная. Она раздираема внутренними противоречиями и бесконечными, постыдными сварами.


Я чувствую огромную несправедливость ко мне и испытываю горькую обиду!

Решил, наконец, больше не ходить в клуб любителей книг.

И - не хожу!






 

Директор Надин Л. Глинская и Предводитель

Дворянского Собрания князь А. Щербатов 

Художник Э. Насибулин (Н. Энгель)

Санкт-Петербург, Россия

В новом помещении Музея А.С. Пушкина в Нью-Йорке